ШКОЛА СТАРИННОЙ МУЗЫКИ - БИБЛИОТЕКА
БИБЛИОТЕКА

Т. Ливанова

Средние века
Духовная лирика

Глава из книги "История западноевропейской музыки до 1789 года: Учебник" в 2-х тт. Т. 1
М., Музыка, 1983 (с. 71-74)

        В XII—XIII веках новые, очень значительные процессы происходят в области духовной музыки крупнейших стран Западной Европы. Несмотря на то что новое проявляется здесь многообразно, в различных формах, - это движение в принципе направлено против канонизированных рамок церковного искусства и во многом зависит от примера и образцов светской художественной культуры своего времени. Признаки нового подъема духовной лирики во Франции, Италии, Испании, превращение церковной литургической драмы в мистерию, первые этапы в развитии многоголосия свидетельствуют, что наступившая полоса исторических перемен захватывает в конечном счете и сферу церковности.
        Под прямым или косвенным воздействием светского музыкально-поэтического искусства развиваются новые формы духовной музыки и как бы перерабатываются старые. Чаще всего они так или иначе тяготеют к новому роду лирической поэзии — к духовной лирике. Новый расцвет переживают прозы во Франции, секвенции в Италии. В XIII веке появляются короткие рифмованные прозы Адама де сен Виктора, близкие формам светской музыкально-поэтической лирики. Из латинской любовной песни "О прекрасная Венера", известной в Вероне, возникает песня пилигримов со словами "О благородный Рим"; музыка остается без изменений. Светское начало решительно вторгается в образность испанской духовной лирики. Все это не случайно совпадает с расцветом лирического искусства провансальских трубадуров, затем труверов и немецких миннезингеров - их искусство распространяется по всей Европе, и пример его становится поистине могущественным.
        Большую роль для стимулирования новых видов духовной лирики выполнили в тех условиях еретические движения, столь характерные, например, для средневековой Италии. Они естественно порождали сильнейшую антигригорианскую оппозицию, хотя отнюдь не отказывались от духовных форм искусства. Это неизбежно вытекало из самого положения вещей: мощные антицерковные течения развивались тогда именно как духовные ереси. Тем не менее под ними скрывался более глубокий общественный смысл. Мы уже ссылались на слова Энгельса, утверждавшего, что в условиях средневековья все нападки на феодализм, на церковь; "все революционные, социальные и политические учения должны были представлять из себя одновременно и богословские ереси". Создание новых видов духовной лирики, близкой светскому, возможно даже народному искусству, на местных языках (а не на латыни) было выражением своего рода протеста против католической церковности вообще. В Италии его питали именно ереси, в Испании оно было в значительной мере связано с воздействием примера трубадуров. Новые стремления к созданию духовной лирики воплотились у итальянцев в так называемой лауде (гимн, "восхваление") и новых образцах секвенций. В Испании же появился новый вид духовной лирики - кантига.
        История, если не легенда, связывает появление первых лауд как духовных стихов на местном наречии со Средней Италией, с Франциском Ассизским и его деятельностью, начавшейся в XII веке и захватившей и первую четверть XIII (Франциск умер в 1226 году). Основатель "еретической" общины, позднее давшей начало нищенствующему монашескому ордену францисканцев, Франциск Ассизский сам был поэтом и музыкантом, а его последователи в XIII веке Якопоне да Тоди и Фома Челано известны как создатели наиболее прославленных и доныне не забытых секвенций "Stabat mater" и "Dies irae". Значение этого искусства неизмеримо шире, чем значение ордена францисканцев, так как итальянская лауда питается народными истоками. Первые тексты лауд сочинялись, видимо, самим Франциском, а музыка скорее всего подбиралась к ним из народных напевов. Их поэтические образы, в отличие от канонизированных церковных текстов, приблизились, так сказать, к земле, к реальной жизни, прониклись теплым, порой едва ли не экстатическим чувством. С XIII века лауды распевались повсюду в Италии как всем доступные, но никому не принадлежащие, известные в народе строфические духовные песни, то глубоко лирические, то радостные, даже призывающие к пляске, то горестные или сатирические. Музыка лауд поначалу была, разумеется, одноголосной, зачастую очень простой, и даже при дальнейшем развитии осталась песенной по характеру мелодики и структуре.
        К тому же времени относится и новый подъем духовной секвенции в Италии - на этом этапе уже как свободной (независимой от юбиляций) музыкально-поэтической формы. Мягким и глубоким лирико-элегическим чувством отмечена секвенция Якопоне да Тоди "Stabat mater" (на латинский текст), мелодически цельная и пластичная. Еще более известная секвенция "Dies irae", приписываемая Фоме Челано, была затем канонизирована католической церковью и вошла в заупокойную мессу-реквием. Ее прекрасный, звучащий металлом, латинский стихотворный текст, ее выразительная, сильная, грозная с первых интонаций мелодия постоянно, вплоть до наших дней привлекала к себе внимание музыкантов. Ее многократно использовали впоследствии композиторы, как воплощение грозной силы смерти, рокового, неотвратимого, "средневекового" пророчества о "Дне гнева".
        Современник Франциска Ассизского французский архиепископ Пьер Корбейль, автор ряда секвенций, сочинил так называемую "ослиную прозу", которая приобрела большую популярность. Она предназначалась к празднику обрезания и была связана с событиями, близкими рождеству. Согласно евангелию, на осле были привезены дары волхвов, прибывших поклониться младенцу Христу, и осел же вскоре должен отвезти святое семейство в Египет. И вот в этой связи в соответствующем богослужении появилась проза в качестве вставки, восхваляющей осла:

Из восточных стран
Прибыл к нам осел,
Сильный и красивый,
Годный для поклажи.
Эй, господин осел, спойте, откройте прекрасные уста,
Получите вволю овса и сена и т. д.

        Мелодия "ослиной прозы" отличается чуть ли не плясовой динамичностью; ясно расчленена, упруга, весело-задорна. В ней нет архаичности или абстрактности выражения - она всё еще кажется вполне живой, народной.
        Сопоставляя такие многоразличные произведения, как "Dies irae" Фомы Челано и "ослиная проза" Пьера Корбейля, возникшие в один период, нельзя не удивляться подобным образным контрастам в пределах церковного искусства. Они стали возможными только в результате сильнейшего антигригорианского течения, они буквально вторглись в церковную музыку, которая была бессильна против их вторжения.
        Испанская духовная лирика XIII века расцвела в чисто светской обстановке - при дворе короля Кастилии Альфонса Х Мудрого (1252-1284), поэта, музыканта, покровителя наук и искусств. К этому времени в Кастилии и Каталонии побывали многие французские трубадуры. Гираут Рикьер, как известно, переписывался с Альфонсом Мудрым (в частности, высказывал свои суждения о жонглерах). Эта старинная прочная связь испанских дворов с французским "art de trobar" имела большое значение для последующего развития лирической поэзии в Испании: провансальские трубадуры были образцами для своих испанских современников. Но испанская лирика все же не копирует в XIII веке провансальскую, как то могло быть раньше. Крупнейшим ее памятником является - в отличие от французской лирики - собрание духовных песен, известное под названием "Cantiga de Santa Maria de Don Alfonso el Sabio" и содержащее свыше четырехсот песенных образцов на галисийском наречии. Какое именно участие принимал в составлении этой рукописи сам король, собирал ли он что-либо из материалов или, быть может, сочинял песни, - исследователи с определенностью сказать не могут. По всей вероятности, за ним была по меньшей мере инициатива в процессе сотрудничества с поэтами и музыкантами, которых он объединял при своем дворе.
        Так или иначе, испанские кантиги встают в ряд музыкально-поэтических произведений своего времени, представляя тип искусства, родственный новым его формам, развивающимся в различных странах Западной Европы XII-XIII веков. Тексты этих песен нередко поэтически образны, свободно соединяют возвышенность чувств в восхвалении Девы Марии - и непритязательность попутных бытовых зарисовок. При этом духовные темы - трактуются ли они в народно-бытовом или лирическом плане - предстают не как отвлеченные и канонические, а в большей мере как популярные, приближенные к восприятию современников. Музыка кантиг прежде всего песенна, разумеется, с явными следами испанского, точнее, кастильского происхождения. По типу музыкальной композиции кантиги родственны и французским песням, и итальянским лаудам, поскольку и те, и другие, и третьи основаны на народно-песенном структурном принципе: ясно расчлененные строфы с припевами (в Испании - "эстребильо"), повторения и возвращения мелодических построений, завершенность строфы.

Смотри далее: Т. Ливанова "Развитие многоголосия. Школа Нотр-Дам. Новые жанры"

Вернуться к оглавлению

Вернуться на главную страницу